ЛЕТОПИСЬ ПАРКА ИСТОРИИ РЕКИ ЧУСОВОЙ, 1985 год

Павел Фёдорович Шардаков

Всё начинается с детства: неосознанно, постепенно, как снежный ком, накапливаются впечатления, они заполняют тебя, дополняются знаниями, осмысливаются, растут, переполняя всё твоё существо и настойчиво требуют выхода наружу.

Вот так случилось и с моей темой Ермака – всё началось с народной песни «Ревела буря…». Часто звучала она за родительским застольем, часто слышал её и в других местах: она магически притягивала, будила воображение, заставляла содрогаться, захватывала таинственным, суровым, первозданным дремучим богатырским образом, манила в неведомую даль, будоражила.

Затем – открытия: школьный учебник – история о покорении Сибири, затем – Рылеев – стихи о гибели Ермака – вот она, песня, оказывается, сочинил её поэт-декабрист Рылеев!

Затем – лекция в Свердловском художественном училище преподавателя по истории, она так захватывающее интересно подала тему похода Ермака, что у меня родилось жгучее желание написать картину «Ермак на Чусовой». И то, что экспедиция начиналась в наших краях, тоже было для меня открытием!
Я загорелся этой идеей и зажёг моих друзей-однокурсников, и мы вместе написали эскиз, под большим влиянием В.И Сурикова. Работали взахлёб, с упоением, показали нашему любимому преподавателю – искусствоведу Борису Васильевичу Павловскому, он горячо воспринял работу и тут же рекомендовал в Свердловский краеведческий музей, который и приобрёл с надеждой, что в будущем появится картина. Это было в 1951 году. 

Поддержка окрылила и заронила зерно, которое прорастало целых 35 лет.

Однажды основатель и создатель спортшколы «Огонёк» и школьного Музея Ермака, беззаветно любящий своё дело и прививающий детям любовь к родному краю и народному наследию, заслуженный работник культуры Леонард Дмитриевич Постников предложил мне для их музея написать портрет либо картину об их земляке, радости моей не было границ: вот где, наконец-то, я смогу выложить всё то, что вынашивал в себе все эти годы!

Могучей глыбой всплыл образ Ермака, всё чаще и настойчивей требовал своего воплощения, облекаясь в живую форму, и я буквально выплеснул на полотно всё то, что переполняло моё существо!

Это было в 1985 году, 5-6 августа, в день 400-летия со дня гибели Ермака. Совпадение поразило меня, когда Леонард Дмитриевич сообщил мне об этой дате во время работы.

Было торжественное открытие портрета, собрался народ, а когда Леонард Дмитриевич снял с портрета покрывало – воцарилась тишина, затем на едином дыхании прозвучало: «Как похож!»…

Это была высшая похвала, которую когда-либо мне приходилось слышать!